Татуировка давно перестала быть просто украшением, став мощным инструментом самовыражения. Однако психологические исследования регулярно указывают на то, что люди с модификациями тела могут иметь повышенный суицидальный риск.

В своем новаторском исследовании Батлук Юлия Викторовна и Пойлова Яна Павловна (2020) из Санкт-Петербургского государственного университета углубились в эту проблему, задав ключевой вопрос: имеют ли значение не просто наличие татуировки, но ее характеристики, сюжет и расположение? Результаты этого психологического анализа имеют критическое значение как для клинической оценки рисков, так и для понимания того, почему клиенты часто воспринимают тату-сеанс как своеобразную психотерапию.

Обзор исследования: татуировка, самоповреждение и психология личности

Исследование охватило 184 татуированных человека (18–32 лет), которые были разделены на три группы: «акторы» (те, кто совершал суицидальные попытки), «идеаторы» (те, кто имел суицидальные мысли) и контрольная группа. Целью было выявить, какие особенности татуировок связаны с историей суицидального поведения, и влияет ли на эту связь самоотношение человека.

Ключевые выводы, меняющие стереотипы:

1. Сюжет и количество не важны: вопреки расхожему мнению, такие факторы, как агрессивный сюжет татуировки (черепа, насилие, оружие), видимость татуировок (например, на лице или шее) или их общее количество, не показали статистически значимой связи с суицидальным поведением или негативным самоотношением. Это опровергает социальный стереотип о том, что «большое и пугающее тату» автоматически означает высокий риск или девиантное поведение.
2. Надписи как маркер самоповреждения: наличие татуировки-надписи оказалось связано с прошлыми суицидальными попытками. Однако, как выяснили авторы, этот вклад полностью опосредован систематическим самоповреждающим поведением (самопорезами, ожогами). Это предполагает, что текст на теле может являться не прямым маркером суицида, а скорее косвенным признаком хронического эмоционального неблагополучия и истории самоповреждений.
3. Толерантность к боли — главный фактор риска: самый важный предиктор суицидальной попытки — это наличие татуировок на особо болезненных местах (например, ребра, ключицы, локти, череп). Эта связь не была опосредована самоотношением, что привело исследователей к теории приобретенной способности к суициду.

Тату и приобретенная толерантность к боли

Авторы предполагают, что добровольное перенесение сильной боли во время тату-сеанса на чувствительных участках тела может быть связано с повышенной толерантностью к боли.

В психологии суицида повышенная толерантность к боли является ключевым фактором, который позволяет человеку перейти от суицидальных мыслей (идеации) к непосредственным действиям (попытке). Люди, способные переносить острую физическую боль, менее ограничены страхом в выборе летальных методов. Таким образом, татуировка на болезненном участке, возможно, является не причиной суицида, а маркером повышенной физической выносливости — способности, необходимой для совершения попытки.

Тату-сеанс как сеанс у психолога: регулируемое облегчение боли

Этот психологический аспект позволяет по-новому взглянуть на популярное среди клиентов мнение о том, что тату-сеанс — это форма психотерапии.

Если человек использует самоповреждение (самопорезы) для снижения эмоционального напряжения (как это часто бывает у группы «акторов» и людей с татуировками-надписями), то татуирование предлагает культурно санкционированную и контролируемую замену патологическому самоповреждению.

Во время сеанса происходит:

• Регулируемая боль: клиент получает физическую боль, которая, по ряду теорий, облегчает интенсивную душевную боль (psychache), но эта боль дозируется профессионалом в безопасной, стерильной обстановке.
• Трансформация и контроль: процесс создания татуировки дает человеку ощущение контроля над своим телом и своей историей, заменяя болезненный шрам или внутреннюю травму на запланированный, осмысленный арт-объект.
• Эмоциональная разрядка: длительное время, проведенное в кресле тату-мастера, часто сопровождается доверительными разговорами. Мастер (сам того не осознавая) может выступать в роли нейтрального слушателя, что само по себе является мощным элементом психологической поддержки.

Заключение: новые инструменты для оценки суицидального риска

Исследование Батлук Ю.В. и Пойловой Я.П. (2020) предоставляет ценные, специфические данные. Оно показывает, что клиницистам, работающим с пациентами, имеющими историю самоповреждений или суицидальных мыслей, следует обращать внимание не на количество или сюжет татуировок, а на их расположение и тип (надписи).

Татуировка, таким образом, является не приговором, а визуальным сигналом для профессионалов. Понимание психологической роли боли в татуировании помогает дестигматизировать эту практику и признать, что для многих людей процесс нанесения рисунка на тело — это не только искусство, но и эмоциональный катарсис и способ справиться со сложными внутренними переживаниями.

---

Источник исследования

Батлук Юлия Викторовна, Пойлова Яна Павловна. СУИЦИДАЛЬНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ У ЛЮДЕЙ С ТАТУИРОВКОЙ // Вестник СПбГУ. Серия 16: Психология. Педагогика. 2020. №3. URL: (дата обращения: 18.11.2025).h

С точки зрения тату-мастера: искусство vs. анахронизм профессионального дресс-кода

Как профессиональный тату-мастер, работающий в индустрии, которая пережила невероятную культурную легитимизацию, я с большим интересом ознакомился с результатами исследования, посвященного восприятию биомодификаций (татуировок и пирсинга) в строгой сфере медицины. Авторы, Е.Ю. Тютерева и Е.А. Видерникова, поднимают чрезвычайно актуальный вопрос о конфликте между личным самовыражением будущего медика и архаичным общественным стереотипом «идеального» медицинского работника.

Однако, анализируя выводы статьи, я вынуждена выступить с критикой основополагающей гипотезы, предполагающей, что студенту-медику «целесообразно воздерживаться от проведения различных модификаций своего тела» из-за возможного ущерба имиджу и предвзятости со стороны пациентов.

---

Критика 1: профессионализм не зависит от холста

Главный тезис, вызывающий споры, заключается в том, что видимые татуировки могут «ухудшать имидж медика» и ассоциироваться у старшего поколения пациентов с «асоциальным образом жизни» или криминальным прошлым.

Татуировка — это форма современного, индивидуального искусства. Приравнивание её к маркерам некомпетентности или асоциальности в 2026 году является глубоко устаревшим и дискриминационным подходом. Квалификация, этика и навыки медицинского работника абсолютно не связаны с тем, что изображено на его коже.

Авторы справедливо отмечают, что мотив нанесения тату среди студентов — это «стремление самоутверждения и желание нравиться людям», то есть самовыражение и эстетика. Это абсолютно здоровые, современные мотивы, которые не должны быть подавлены только ради соответствия консервативному дресс-коду. Учитывая, что более 50% опрошенных студентов уже имеют модификации или планируют их, очевидно, что поколение, входящее в практическое здравоохранение, уже отошло от черно-белых стереотипов прошлого.

Если медицинское учреждение вынуждает сотрудника скрывать свои татуировки длинными рукавами, оно не защищает имидж — оно поощряет лицемерное соблюдение правил и борется не с проблемой, а с симптомом культурной эволюции. Доверие пациента должно строиться на результатах лечения и эмпатии, а не на отсутствии чернил под кожей.

Критика 2: право на биомодификацию универсально

Основной принцип, на котором строится современное общество, — это телесная автономия. Я убеждена, что любой человек, вне зависимости от его профессии, имеет право на татуировки и пирсинг.

Не имеет значения, является ли человек хирургом, учителем, банкиром или тату-мастером — его профессиональные обязанности должны оцениваться по критериям компетенции, а не по эстетическим предпочтениям его работодателей или консервативной части общества. Утверждать, что медикам «целесообразно воздерживаться» от самовыражения, значит ограничивать их личную свободу ради сохранения стереотипа, который неизбежно вымрет вместе с уходящим поколением.

Медицинские работники, демонстрирующие свою индивидуальность через татуировки, могут, наоборот, способствовать гуманизации образа врача, делая его более доступным и понятным для молодого и среднего поколения пациентов.

Экспертный комментарий: инфекционный контроль в обе стороны

Статья уделяет внимание биологическим рискам (инфекция, аллергия на краску, травмирование невусов), которые, как известно любому мастеру, являются неотъемлемой частью инвазивной процедуры. Однако эти риски не должны использоваться как аргумент против самой практики.

Напротив, студенты-медики, имея глубокие знания в области асептики, антисептики и патогенеза инфекций, являются наиболее информированными клиентами. Они должны, как никто другой, понимать, насколько важен выбор профессиональной студии, использующей одноразовые картриджи, стерильное оборудование и сертифицированные пигменты (а не те опасные компоненты, которые упоминаются в статье, такие как ртуть и хром, давно запрещенные в профессиональной индустрии).

С.А. Титух (2024) подчеркивает, что безопасность гарантируется соблюдением стандартов гигиены, а не отсутствием татуировки. Студенты-медики, пройдя процедуру, становятся активными агентами безопасной тату-культуры, что, по иронии, может повысить уровень осведомленности о рисках среди широкой публики.

Вывод

Статья Тютеревой и Видерниковой фиксирует существующий социокультурный разрыв: молодежь принимает биомодификации как норму, а система здравоохранения, ориентированная на пожилых пациентов и устаревшие доктрины, пытается их скрыть.

Как тату-мастер, я считаю, что бороться нужно не со стремлением медиков к самовыражению, а с предвзятостью, которая ставит внешний вид выше профессиональных качеств. Медицинское сообщество, как наиболее просвещенная часть общества, должно быть лидером в принятии культурных изменений. Если врач или фельдшер высококвалифицирован, его татуировки — это лишь доказательство того, что высокий профессионализм и личная свобода прекрасно сосуществуют.